- Информация
- Статья
- Иллюстрации
- Библиография
- Cвязи
- Описание
- историк, издатель, публицист, писатель, общественный деятель, коллекционер, тайный советник (1871), ординарный академик Санкт-Петербургской академии наук (1841)
- Год рождения
- 1800
- Год смерти
- 1875
- Авторы статьи
-
- Редакторы статьи
-
- Дата актуализации
- 2026-03-10
Погодин Михаил Петрович [11(23).11.1800, г. Москва — 8(20).12.1875, там же], историк, издатель, публицист, писатель, общественный деятель, коллекционер, тайный советник (1871), ординарный академик Санкт-Петербургской академии наук (1841). Дед М. И. Погодина. Потомственный дворянин (с 1838).
Сын П. М. Погодина (ум. 1827) — крепостного «домоправителя» московского военного губернатора и начальствующего в Москве и Московской губернии по гражданской части (1797—1804) генерал-фельдмаршала (1796) графа И. П. Салтыкова (1730—1805). В 1806 граф П. И. Салтыков дал П. М. Погодину вместе с семьей вольную за «честную, трезвую, усердную и долговременную службу».
Окончил Московскую губернскую гимназию (1818), словесное отделение Московского университета (1821, со званием кандидата и золотой медалью). Во время обучения в университете испытал влияние профессоров: статистика, ректора И. А. Гейма, поэта и литературного критика А. Ф. Мерзлякова, филолога-классика Р. Ф. Тимковского. Домашний учитель в семье князя И. Д. Трубецкого (июнь 1819 — 1826). Преподаватель географии в Благородном пансионе при Московском университете (сентябрь 1821 — январь 1827). С 1823 участвовал в деятельности литературно-философских кружков «Общество друзей» [1822—25; организован поэтом и педагогом С. Е. Раичем (Амфитеатровым)] и «Общество любомудрия» (1823—25; председатель — писатель князь В. Ф. Одоевский).
Магистр словесных наук (1825), доктор русской истории (1871).
В 1825—44 преподавал в Московском университете. В 1825—28 причислен к Педагогическому институту при университете, до июля/августа 1827 состоял в числе казенных магистров. В 1826/27 учебном году преподавал историю, в октябре 1827 — январе 1828 историю и хронологию в 6-м классе Благородного пансиона. Адъюнкт (1828—33) и ординарный профессор (1833—35/36) кафедры всеобщей истории, статистики и географии отделения словесных наук (в 1833/34 учебном году преподавал на нравственно-политическом отделении); ординарный профессор кафедры российской истории 1-го (историко-филологического) отделения философского факультета (1835/36—44). С 1835 безвозмездно преподавал русскую историю на юридическом факультете. Заложил основы методики преподавания русской истории как университетской дисциплины. Член комитета редакции ученых записок университета (1833—34), член училищного комитета (1834—36). Осенью 1836 объявил тему своей докторской диссертации («О древнейшем периоде в Русской истории»), однако на защиту работа вынесена не была. Член комитета для рассмотрения исторического описания древнего российского музея под названием Мастерской и Оружейной палаты (1836), член особого комитета для издания сочинений под названием «Древности Российского государства» (с 1844). К числу своих лучших учеников Погодин относил К. С. Аксакова, И. Д. Беляева, И. Е. Бецкого, Ф. И. Буслаева, А. Ф. Бычкова, А. А. Валуева, В. В. Григорьева, В. А. Елагина, К. Д. Кавелина, Н. В. Калачова, В. В. Мстиславского, В. В. Пассека, А. Н. Попова, Н. А. Ригельмана, Ю. Ф. Самарина, С. М. Соловьёва, М. А. Стаховича, М. Строева и кн. В. А. Черкасского. В 1844 подал прошение об отставке со службы в связи с расстроенным здоровьем и необходимостью «решительного и долговременного лечения». Почетный член Московского университета (1845).
Член-соревнователь (с 1822), действительный член (с 1825), секретарь (1836—45), председатель [21.4(3.5)—8(20).12.1875] Общества истории и древностей российских при Московском университете. Член-сотрудник (с 1822), действительный член (с 1827), секретарь (1834—37), председатель (1859—66; до 1860 временный председатель) Общества любителей российской словесности при Московском университете.
В 1825 избран корреспондентом, а в октябре 1841 ординарным академиком по отделению русского языка и словесности Санкт-Петербургской академии наук. С 1836 член Российской академии и Королевского общества северных антиквариев в Копенгагене, член-корреспондент Статистического отделения совета Министерства внутренних дел. Член Санкт-Петербургской археографической комиссии (с 1860). Член Московского археологического общества (с 1864).
Гласный Московской городской думы (1863—75).
В 1871 по инициативе историка Н. А. Попова (1833—91/92) в связи с 50-летием служебной и литературной деятельности Погодин удостоен советом Московского университета звания доктора русской истории, произведен императором Александром II в тайные советники. По решению совета университета и ряда деятелей московской общественности (прежде всего, князей А. А. Щербатова и В. А. Черкасского) в университете организовано торжественное празднование юбилея ученого [29.12.1871(10.1.1872)].
В декабре 1835 Погодин приобрел у князя Д. М. Щербатова, сына государственного деятеля и историка князя М. М. Щербатова, усадьбу на Девичьем поле в Москве (уничтожена в 1941 попаданием германской бомбы). К 2025 от нее сохранился 2-этажный деревянный флигель (не используется) — т. н. Погодинская изба [1856, архитектор Н. В. Никитин; подарена ученому предпринимателем В. А. Кокоревым; современное название с 1890; реставрировалась в 1972 и 1999; памятник истории федерального значения (постановление Совета Министров РСФСР № 624 от 4.12.1974); в конце 1970-х — 1980-х гг. в ней размещался общественный музей «Слово о полку Игореве» при Москворецком районном отделении Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры ВООПИК]. В 1830—1860-х гг. на литературных вечерах и обедах в усадьбе собирались писатели, деятели науки и культуры. Погодин вел обширную переписку, среди его корреспондентов — А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь (многие годы дружил с ученым), архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий (Борисов), архимандрит Иакинф (Бичурин).
Погодин собрал одну из наиболее значительных в 19 в. частных коллекций письменных и вещественных источников, за которой закрепилось название «Древлехранилище» (с 1836 размещалось в его усадьбе на Девичьем поле, см. «Древлехранилище» Погодина М. П.). Установил тесные связи с коллекционерами, торговцами предметами старины (по большей части старообрядцами), среди них — московский антиквар Т. Ф. Большаков, нижегородский купец А. Г. Головастиков, мещанин А. Е. Сорокин (агент по иконной части), ржевский комиссионер В. К. Мясников, угличский купец И. П. Серебренников, московский художник К. Я. Тромонин, Н. Н. Изергин из Вятки, А. И. Костерин из Санкт-Петербурга, московские купцы Д. В. Пискарёв, Н. П. Филатов и В. Я. Лопухин. Регулярно выезжал на Нижегородскую ярмарку с целью пополнения «Древлехранилища».
Приобрел архивы историка К. Ф. Калайдовича и польского ученого-слависта З. Доленги-Ходаковского (1836), материалы из архива митрополита Евгения (Болховитинова) (1837), рукописи из собрания И. П. Лаптева (1840), собрание историка П. М. Строева (1842; 329 рукописных и старопечатных книг, часть из которых ранее принадлежала Калайдовичу), бумаги историка искусства и литератора Я. Я. Штелина (1844; в обмен на регулярную присылку его потомкам номеров журнала «Москвитянин»).
В 1852 «Древлехранилище» по распоряжению императора Николая I приобретено в казну за 150 тыс. руб. серебром с рассрочкой выплаты на 10 лет с условием его перевозки в Санкт-Петербург для передачи в Публичную библиотеку [ныне Российская национальная библиотека (РНБ)] и Императорский Эрмитаж (ныне Государственный Эрмитаж).
В 1878 вдова ученого, С. И. Погодина, пожертвовала Московскому публичному Румянцевскому музею кабинетную библиотеку (2018 томов) [ныне в Российской государственной библиотеке (РГБ)] и личный архив мужа (около 120 тыс. листов) [ныне в Научно-исследовательском отделе рукописей (НИОР) Российской государственной библиотеки].
Как историк Погодин сформировался под воздействием работ Н. М. Карамзина. Большое влияние на его взгляды оказали также А. Л. Шлёцер, И. Г. Гердер, Ф. В. Й. Шеллинг. Одним из первых среди профессоров Московского университета попытался сформулировать целостную концепцию истории России, обосновать своеобразие ее исторического развития. По мнению ученого, «российская история может сделаться охранительницею и блюстительницею общественного спокойствия, самою верною и надежною... Российская история — это мы сами, наша плоть и кровь, зародыш наших собственных мыслей и чувств... Изучая историю, мы изучаем самих себя, достигаем до своего самопознания, высшей точки народного и личного образования. Это книга бытия нашего».
Изучал главным образом отечественную историю 9—13 и 16—17 вв., преобразования Петра I. В магистерской диссертации «О происхождении Руси» (1825) доказывал норманнское происхождение варягов, полемизировал по этому вопросу с Д. И. Иловайским, Н. И. Костомаровым, С. А. Гедеоновым. Утверждал, что на своеобразие русской истории повлияли более суровые по сравнению с западноевропейскими природно-климатические условия и обширная, слабозаселенная территория. Подчеркивал, что «Русский Бог» является творцом русской истории, избавляет Россию от внешних и внутренних врагов, направляет деятельность государей и простых людей. По его мнению, многие события в русской истории происходили не благодаря, а вопреки предшествовавшему ходу вещей, а «Чудесное» — самая характерная черта русской истории.
В книге «Исторические афоризмы» (М., 1836) отмечал, что история — это наука и все исторические явления должны быть подчинены определенным законам. Считал, что к историческим обобщениям надо относиться осторожно, поскольку систематизация должна органически вытекать из анализа конкретных исторических событий. Одним из любимых конкретно-исторических методов ученого был т. н. математический метод: исключение сомнительного члена (например, составление «начала русской истории» только на основании иностранных источников, не используя русские летописи, и др.); доказательство от противного.
Дискутировал с М. Т. Каченовским и другими представителями т. н. скептической школы. В работе «Нестор: историческо-критическое рассуждение о начале русских летописей» (М., 1839, в 1840 удостоена полной Демидовской премии) обосновывал подлинность «Повести временных лет» и отраженных в ней событий древней русской истории. Спорил с Н. А. Полевым о существовании в древней русской истории феодализма и «свободных городов»; не принимал развитую С. М. Соловьёвым и К. Д. Кавелиным теорию закономерного развития семейно-родовых отношений в государственные.
В конце жизни интересы ученого сместились в сторону «историографического языкознания». Призывал в первую очередь уделить внимание изучению «живого языка», из которого исследователю необходимо воссоздать «умственное состояние народа», происхождение и развитие главных понятий, «склад его ума и движение мыслей».
Научные и публицистические труды Погодина получили неоднозначные оценки в отечественной историографии, при этом в современной российской историографии превалирует взгляд на Погодина как на человека, оставившего яркий след в истории отечественной науки и культуры.
Ценным историческим источником является дневник Погодина за 1820—75 [в основном не опубликован, хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ)].
Участвовал в полемике западников и славянофилов, занимал в их спорах «срединную» позицию. Считал, что реформы императора Петра I — необходимый этап в российской истории, попытка соединить греко-православный и римско-католический типы просвещения. Многие нововведения Петра I рассматривал как «древние постановления» «в новых формах, с новыми именами». Полагал, что с петровских времен государство выступало реформирующей силой, а народ — консервативной, но в 19 в. разрыв между ними может быть преодолен.
Один из идеологов панславизма. В 1835 побывал в Праге, где близко познакомился с чешскими учеными-славистами П. Й. Шафариком, Ф. Палацким и др. Первоначально выступал только за культурно-языковое сближение славянских народов. После Крымской войны 1853—56, которая, по мнению ученого, обнажила противоположность интересов Европы и России, занял более радикальную позицию, развивая идеи освобождения Российской империей славянских народов от владычества Австрийской империи (с 1867 Австро-Венгрии) и Османской империи и создания славянской конфедерации со столицей в Константинополе. Один из организаторов (1858) и председатель (1861—75) Московского славянского благотворительного комитета.
После восшествия на престол императора Александра II (1855) выступал за «гласность», которая должна была преодолеть бюрократические «язвы». Положительно воспринял крестьянскую реформу 1861 и призывал к «всесословному» единству в обществе. Осуждал Польское восстание 1863—64, полагая, что «Польша пала не от политики соседей, а первоначально от своего безначалия, от форм правления». Считал, что «единственное спасение для польской национальности, для польского имени, заключается только в соединении Польши с Россиею».
Выступал как издатель. Привлек к участию в литературном альманахе «Урания» (М., 1826) поэтов Е. А. Баратынского, Д. В. Веневитинова, князя П. А. Вяземского, а через последнего и А. С. Пушкина. Среди изданий Погодина — журналы «Московский вестник» (1827—30; в издании сотрудничали преимущественно бывшие участники «Общества любомудрия») и «Москвитянин» (1841—56), где впервые в отечественной журналистике был выделен специальный раздел для публикации материалов по русской истории; газета «Русский» (1867—68).
Обнаружил и издал сочинение И. К. Кирилова «Цветущее состояние Всероссийского государства… при Петре Великом» (Кн. 1—2. М., 1831), Псковскую первую летопись (М., 1837; первое издание памятника псковского летописания), сочинения И. Т. Посошкова (Ч. [1]—2. М., 1842—1863), 5-й том труда «История Российская…» В. Н. Татищева (М., 1848), «Собрание документов по делу царевича Алексея Петровича, вновь найденных Г. В. Есиповым, с приложением рассуждения М. П. Погодина» (М., 1861) и др.
Издал полный вариант «Словаря русских светских писателей, соотечественников и чужестранцев, писавших в России…» митрополита Евгения (Болховитинова) (Т. 1—2. М., 1845), «Русский исторический альбом на 1853» (М., 1853), где собрал образцы автографов «замечательных людей» русской истории и науки. Подготовил к изданию сборник «Венок на могилу высокопреосвященного Иннокентия…» (М., 1867), приуроченный к 10-летию со дня смерти Иннокентия (Борисова) и содержавший публикацию послужного списка, избранных «Слов архиепископа», а также воспоминания о нем разных лиц.
Под влиянием литературы движения «Буря и натиск» и русского сентиментализма написал серию романтических повестей, в которых отразилось влияние демократической идеологии: «Барская спесь» (1825, не опубликована), «Нищий» («Урания». М., 1826), «Русая коса» («Северные цветы на 1827». СПб., 1827), «Сокольницкий сад» («Московские ведомости». 1829. Ч. 2), «Адель» («Московские ведомости». 1830. № 17/20) и др. Они стали одними из первых в русской литературе светских повестей, где изображался быт разночинных слоев. В беллетристике присутствовали эмоционально-моралистическая интонация и сентименталистское влияние Н. М. Карамзина («Черная немочь»; М., 1829).
Использовал жанр исторической хроники, истории в лицах, обосновывая шеллингианскую идею объединения науки и поэзии (романтическая историософия). В драматическом столкновении логики истории и «частных» стремлений прослеживается форма «народной» исторической трагедии, установка на достоверность исторического колорита и драматизацию истории («Марфа, Посадница Новгородская»; М., 1831). В этом жанре заметно колебание М. П. Погодина между историческим исследованием и драматургией (в 1831 по материалам следственного дела царевича Алексея Петровича написал стихотворную драму «Пётр I», где показал идеализированный образ монарха, противостоявшего русской аристократии; отдельное издание — М., 1873). Стихотворные драмы М. П. Погодина были высоко оценены А. С. Пушкиным. В зрелые годы в качестве основного жанра сочинений выбрал «путешествие» — заметки о поездках по российским губерниям, записки о путешествиях в Европу. В лирическом эссе «К юноше» (Москвитянин. 1846. № 2) — по сути, автобиографическом повествовании — показал свой идеал, цель жизни — «поучать целые поколения, возбуждать высокие чувствования, подвигать к великим деяниям, уничтожать пагубные заблуждения, открывать вечные законы премудрости». Переводил на русский язык сочинения И. В. Гёте, Ф. Шиллера, И. Г. Гердера, Ф.-Р. де Шатобриана.
Награжден орденами Святого Станислава 2-й степени с императорской короной (1841) и 1-й степени (1866), Святой Анны 2-й степени (1856), Святого Владимира 3-й степени (1862), черногорским орденом Даниила 1-й степени (1869).
Был дважды женат: 1-м браком [с 9(21).7.1833] на Елизавете Васильевне, урожденной Вагнер [16(28).10.1809—6(18).11.1844], 2-м [с 27.4(9.5).1860] — на Софье Ивановне Бэль, урожденной Сеймонд [26.12.1826(7.1.1827)—20.1(1.2).1887].
Похоронен на кладбище московского Новодевичьего в честь Смоленской иконы Божией Матери женского монастыря.
Личные архивные фонды Погодина сформированы в научно-исследовательском отделе рукописей (НИОР) Российской Государственной Библиотеки (Ф. 231), Российском государственном историческом архиве (Ф. 1108), Российском государственном архиве литературы и искусства (Ф. 373), Рукописном отделе Института русского языка и литературы РАН (Ф. 26), отделе рукописей Российской Национальной Библиотеки (Ф. 588), Отделе письменных источников Государственного исторического музея (ГИМ) (Ф. 280). Отдельные материалы хранятся в Центральном государственном архиве г. Москвы (ЦГА Москвы), небольшая часть коллекции рукописей находится в Архиве Санкт-Петербургского института истории РАН (Ф. 107).